– Кто бы мог подумать, что однажды вы будете угощать меня выпивкой, – говорю.

– А я, – отвечает Морпьон, улыбаясь, – не мог себе представить, что самый рассеянный мой ученик станет асом полиции. Как вы открыли в себе это призвание?

– На переменах мы играли в сыщика и вора. Я всегда был вором, поэтому мне захотелось сменить амплуа. Он улыбается.

– И это работа? – удивляется он.

– Не совсем, скорее веселое времяпрепровождение, в котором рискуешь своей шкурой...

Морпьон вынимает два стакана с грязными краями.

– Жизнь, мой юный друг, – говорит он, – это такая мелочь. Она возможна только на этой планете, между минус двадцатью и плюс сорока градусами. Солнце, дающее ее нам, выделяет температуру более чем пять миллионов градусов. Вы представляете себе нашу беззащитность? Достаточно светилу немного сдвинуться в ту или другую сторону, и наша планета превратится в лед или пепел.

Он берет бутылку из корзинки, в которой лежит масса странных вещей, и наполняет два стакана.

Я хочу вытереть край моего, прежде чем-выпить, но Морпьон не дает мне времени.

– За ваше здоровье, мой юный друг.

Мы чокаемся. Я делаю глоток и едва одерживаю гримасу.

– Неплохо, правда? – спрашивает Морпьон.

– Великолепно, – соглашаюсь я. – Что это такое? Он поворачивает флакон этикеткой ко мне, и тогда я вижу, что это кровоочищающее лекарство. Я любезно обращаю на это внимание моего старого учителя, но тот только пожимает плечами.

– Ничего, – говорит он, – это нам не повредит. И осушает свой стакан. Я начинаю себя спрашивать, зачем Морпьон позвонил мне. Пока что он не торопится просветить меня. Поскольку он не решается, я задаю ему вопрос. Он скромно улыбается.

– Хоть я и «литератор», но тайны не люблю, – говорит он.

Он подбирает с полу пуговицу от рубашки, только что добившуюся независимости.

– Когда я решил лечь в больницу, – тихо говорит анализатор Паскаля, – то отвез моих кошек к старой знакомой, квартиру запер, а ключ положил в карман...