– А я помню. У меня был испорчен костюм. Он ввинчивает свой палец мне в грудь.

– А теперь признайтесь, что принимаете меня за слабоумного.

– Вовсе нет, господин учитель. Я просто думаю, что вы рассеянны. Помните, однажды вы начали вести урок по программе пятого класса в девятом?

– Конечно, – бормочет Морпьон.

– А тот случай, когда вы надели воротничок и манжеты на голое тело?

– Да?

– Учитель, когда человек забывает надеть рубашку, он вполне может забыть, что завел часы. Не беспокойтесь, главное, что у вас ничего не пропало.

Я протягиваю ему руку.

– Я вас оставляю. Если появится еще одна тайна, без колебаний обращайтесь ко мне. Я очень рад был с вами встретиться. Кстати, вы еще преподаете?

Он подмигивает.

– Я уже четыре года на пенсии, но веду уроки в религиозном пансионате, чтобы не отрываться от работы.

– Вы, старый атеист?! – восклицаю я. Он хитро подмигивает мне.

– Успокойтесь, я много рассказываю им о Вольтере, Руссо и Карле Марксе.

Мы расстаемся, я спускаюсь прямиком к консьержке и сразу беру быка за рога.

– Скажите, дорогая мадам, вы знаете, что учитель Мопюи считает, что кто-то входил в его квартиру во время его отсутствия?

– Знаю, – отвечает она хриплым голосом.

– Я бы хотел узнать ваше мнение на сей счет.

– Вы его родственник? – спрашивает она.

– Нет.

– Тогда вот мое мнение!

Она приставляет указательный палец к виску и начинает им вертеть.

– Спасибо за информацию, – очень куртуазно говорю я. Я выхожу счастливый оттого, что могу вновь вдохнуть чистый парижский воздух после удушающей атмосферы дома Морпьона.

Глава 2

Мой спортивный «ягуар» стоит в нескольких метрах от дома. Садясь за руль, я бросаю прощальный взгляд на окна Морпьона. Маленький человечек, вынырнувший из прошлого, задел какую-то чувствительную струну в моей душе, и, не стыжусь признаться, на глазах у меня выступили слезы.